Что-то дедушка не ответил на телефон ни вчера, ни сегодня, урок не состоится, стало быть… Грустно чёт-так… Еще грипп этот свиной, ну ни минуты покоя простым гражданам…
За окном дождь, Вова лежит в постели с температурой, мама боится предстоящей операции, про супруга вообще молчу. Только у меня одной как бы всё хорошо. Пока.
Мальчика-то нашего нового уволили все-таки. Уж больно баловался. Взроптал трудовой коллектив – из 12 человек трое подали жалобы, а это, согласитесь, 25% недовольных, ужас как много. Сегодня еще стоял человек, поигрывал щипцами для захвата колбас, и вдруг раз, и пропал. Уволили, значит с рабочего места сей секунд вон. Ни попрощаться, ни рукой помахать, ни даже похихикать жалостно напоследок. Молодой человек с бараньей прической и бараньими же глазами исчез как с яблонь белый дым, как утреннее солнце в дождливом Озерном Крае – вот еще только был, и уже сразу нет.
«Виноват, товарищ командир» – не знаю даже, помнит ли он еще эту фразу. Зато я его век не забуду, потому что мальчик Тим научил меня пользоваться кофеваркой в комнате персонала, bless him, и ни у кого больше не видала я таких классических викторианских бакенбардов, жаль, что фото не предъявить, подивились бы со мной.
И вроде паршивый сотрудник был, и мозги нам всем проел, и ни минуты покоя не было от него, такой шум стоял и кутерьма, а вот поди ж ты – жалко, и как будто даже грустно. Обидно за него, что ли, ну почему такой дурак-человек, ведь как выяснилось, это не первая работа, откуда его уволили подобным образом. На следующей неделе наш бывший коллега Тим женится, благослови боже его будущую жену.
Отправились на прогулку по терассам от озера Райдал до Грасмеера, колыбели поэта Вордсворта, автора бессмертных строк про нарциссы. Позавтракали дома плотненько по-английски, то бишь беконом, бобами и омлетом, чаю пить не стали, чтобы не тратить время, взяли с собой в термосе. Ну, выехали, добрались до Амблсайда, кое-как нашли место для припарковаться, закинули рюкзаки за спины, переобулись в ботинки и пошли. В планах было добраться до Грасмеера, там выкушать чашечку чаю, отдохнуть на могиле поэта и отправиться обратно. План неплохой, но как всегда, имеется некоторое но.
Вова по своей давней нездоровой привычке начал ныть и стонать: «зачем мы идем в горы, зачем всё это, давайте зайдем в паб, я устал, я голоден, у меня жажда, я сейчас упаду от коллапса» и далее в том же духе. Мы привычные, молча идем и терпим, не обращаем внимания. Знаем, что главное – продержаться первые сорок минут. Я так вообще не вступаю в дискуссию, потому что варежка пересохла после бекона. Думаю, сейчас вот дойдем до пещеры, за ней там лавочка есть, усядемся, термос достанем, гортань промочим, а тогда уж и выскажусь. Ход этих мыслей был прерван резкой акцией нашего папы: он скинул рюкзак, достал фляжку с чаем и вылил его весь прямо на обочину. Теперь, говорит, тема исчерпана, дринков нет, стонать больше не о чем. Вот ведь блин косой!…
Зато Вова в ужасе замолчал.
В остальном путешествие удалось: видели олененка, лежащего на склоне, всяких зябликов и робинов, купающихся в озере мальчишек (открыли сезон), старушку осьмидесяти лет на двух палочках, неведомо как взобравшуюся на косогор, и многое другое.
Когда менеджер отдела – непрофессионал, это очень усложняет работу всего коллектива. Всё становятся нервными и несчастными. Вот, к примеру, занудный толстяк Фил не дал мне поменять субботу на воскресенье, но так как на этот день всё же требуется еще один человек, то он в приказном порядке попросил Кармен трудиться в воскресенье, хотя она и так работает в субботу. Кармен сразу разнервничалась и даже обозлилась на меня. Потому что это мне нужно работать в воскресенье, а мне не дают. Весь вечер она психовала и даже как бы роняла предметы. Взыграла в ней вся латинская америка, похоже. Из первой подруги я превратилась в заклятого врага, пытающего покататься на её костях. Чисто-просто беда.
Ну а мне уже всё равно, мне что с гуся вода. Принципиально не собираюсь больше колбаситься. Вместо этого мы с Лакишей после работы пошли в бар и знатно приняли нагрудки по земляничному дайкири.
Говорят, что у китайцев самый низкий уровень депрессии среди населения. И всё потому, что они не считают неприятности поводом для расстройства. Китайцы уверены, что неприятности – это часть жизни, ну а жить надо так, «чтобы не было мучительно больно», и потому они не бросаются в истерику по поводу и без повода. Какие молодцы! Не то, что некоторые.
Новый мальчик Тим у нас в отделе появился. «Молодой человек с бараньей прической» и бараньими же глазами. Трудится. Как бы. В основном, конечно, балует да шутки шутит. Уже два предупреждения получил письменных за оскорбление коллег по колбасному цеху. Назвал Диану коммунисткой, за то, что она ничего не хочет менять, меня обозвал хиппи за то, что я не разрешаю тратить впустую бумагу, воду, мыло и прочие принадлежности, супервайзеру Эдит стал доказывать, что в супермаркете Асда сервис лучше и оплата больше, а полячку Сильвию вообще оскорбил страшно, когда она ему пробовала показать как мыть посуду, раскричался, что ему мыть ни к чему, а вот они, поляки, понаехали в англию, так пусть и моют. Шутки шутит, паразит, но ведь по краю ходит – за такое уволить могут с пол-пинка, как оскорбление на национальной почве. Достал почти всех, а кого еще не, за того, надо полагать, примется позже. Живой юноша, сообразительный, но уважения к основам никакого…
За такое непростительное отношение к персоналу отдела деликатесов я научила Тима говорить «Виноват, товарищ командир!», и каждый раз, когда он слишком рабушлатится, строго киваю ему, чтобы произносил эту фразу. Он послушно лопочет не по-своему. Коллеги, конечно, ничего не понимают, а меня это умиротворяет.
Интересно, сколько он продержится на работе?…
Вова сегодня наконец добрался с папиной помощью до магазина Game и укупил игру Lips (»губы») с двумя микрофонами и сорока песнями. Всё утро он уговаривал нас скорее поехать в Кендал, а как только совершил покупку, сразу взмолился ехать обратно домой – охота попробовать новую игру. Мы люди не жестокие, прошлись буквально по паре-тройке магазинов, купили ребенку водоупорные штаны и куртку для спортивного лагеря, а мне летнее платье, и поехали в родную деревню.
Пока я готовила обед, Вова неустанно упражнялся в пении. Слышно его, думаю, было даже на вершине Орест Хэда… Когда же, помыв посуду, я решила проверить, что он там такое зажигательно стонет в микрофон, оказалось, что это очень и очень увлекательное караоке! Незамедлительно присоединившись, сначала я спела кое-что (совершенно мне незнакомое) из репертуара Морчибы, потом постонала Бейонс, потом мы решили дуэтом, чтобы увеличить очки за вибрацию, и когда совершенно довольная жизнь, спустилась в гостиную к мужу, он оторвался от футбола и нежно улыбаясь, спросил, когда я успела выпить бутылку вина – наши-то голоса слышно отлично, а вот оригинальную музыку почти совсем нет… А кто слышал выступающих под фонограмму, тот поймет, какой это ужас и кошмар. Но мы даже не стесняемся своего кошкиного воя – поем да и радуемся. Говорят, еще Абба есть для экс-бокса… Ох, отожгем ведь.
Сели посмотреть фильм «Чувства и чувствительность» с мамой, на языке оригинала, конечно. В самом начале в меню предлагают в числе прочих русские титры. Вова кричит «нажимай!», я, по многократному печальному опыту, отвечаю: «Спорим на 10 фунтов, что не сработает?»
Представьте себе – сработало!… Мама смотрела с русским текстом!
А я вот теперь должна им обоим десять фунтов. На кухне, говорю, отработаю. Они, вроде, согласны.
Называется потому что «мы с тобой всю ночь гоняли» – это мы с Вовой перед сном сели поиграть в гонки на экс-боксе, одна из подаренных мной на его ДР игр, называется «Проект Готэм-сити», если я не ошибаюсь, специалисты поправят… Да есть ли у меня вообще в дневнике такие уникальные люди?… Наверняка, есть. В дневниках ведь как в греции – есть всё.
Так вот гоняли мы с Вовкой по Невскому проспекту в снежную погоду, я на ягуаре, а он на мини-купере. С первого раза я только в бортик упираться могла, со второго нечеловеческим усилием выжала задний ход, Вова только вздыхал: «Господи, мама, как же ты сдашь на права-то?», ну а уж с третьего захода как порулила-порулила, только хвостиком мелькнула за поворотом – освоила старуха-мать джойстик! (или как оно называется…) И теперь буду проводить профилактику Альцгеймера на игровых приставках. Улучшает координацию, мелкую моторику и вырабатывает аналитические способности к составлению последовательности команд. Призрак чудского озера пока отодвинем, пусть идёт, свинья такая, косяком под воду…
Одна девочка взяла да и постирала все свои брюки, засунула их в сушилку, а включить забыла. И вот на другое утро пришлось ей надеть опять юбку. Причем что клетчатые колготки она тоже постирала, ну или не постирала, а в стирку кинула, да навеки они там сгинули, короче, ничего нашей красавице не оставалось, как нарядиться в самые обычные колготки самого растелесного цвета.
И вот с утра пораньше выходит она с мамой своей под ручку, чтобы поехать в Кендал (город-герой!) на предмет посещения госпиталя. Куда ни зайдет – все сразу на ноги её первым делом смотрят, даже в глаза поглядеть забывают. Билет на поезд купила, с многочисленными знакомыми раскланялась, в госпитале побывала, в кафе чаю попили, по городу-герою прошлись, а никто на неё совсем не смотрит – все на ножки пялятся, а таксист так даже крякнул, когда она в машину садилась. Что такое, думает девочка, может, случилось что с моими ногами? Может, заколдованные они или волосами обросли какими?… Украдкой себя разглядывает в отражениях оконных – нет, ничего такого нет, ни дыр на колготках, ни синяков, ни еще каких примет, чтобы глаз привлекали. Ноги как ноги, обычные такие стройные сосисочки… Да у половины девушек такие же, если уж хорошенько подумать. Зачем, думает девочка, я себе прическу всё утро делала и платочек на шею красиво повязывала, когда можно было спокойно выйти как попало, только в колготках и юбочке. Что, думает, такое с людьми делается, какая на них за такая колготочная лихорадка напала?…
А это весна пришла, наверное.
Всё-таки, хорошо, что у меня русскоязычная мама под боком – вот так придешь, хоть словом перемолвиться нормальным есть с кем. А то обычно на работе этой просто диогеновщина какая-то: людей кругом море, а поговорить-то и не с кем… Сильвия, которая полячка, немного еще как-то общается, но тяжко, тяжко у нас идет – не любит она меня, русскую. Да еще недавно выяснила, что я скорпион, а она, понимаете ли, овен – ах и ох, это ж лучше сразу застрелиться, как можно-с вместе, нам дружба всяко теперь не показана, даже зодиак не велит! Чеспионерское, просто стыдно за неё. Конечно, девушка еще юная, всего каких-то 26 лет, опыта, можно сказать, не наросло пока нисколько.
Зато мы с ней выяснили, что ругательные слова в русском и польском одни и те же. И теперь, отоварив покупателя всеми необходимыми формулами вежливости на английском, Сильвия тихо шипит им в спину «идите вы», зная, что я понимаю. Вот почему в однером ругаться неинтересно, а только когда кто-то понимает? Зато я перестала ругаться, потому что не хочу, чтобы кто-то знал, какие ужасные слова говорю.
А дедушка, с которым занимаюсь русским, рассказал мне, что ругает себя нещадно за то, что не получается многое так, как привыклось, ну и за ошибки в русском тоже. Сегодня так колотил себя кулаком по голове, что оттуда вылетело явственное «фак». Прости господи, я-то думала, что английские профессора всё-таки соблюдают себя… Но он ничего, наш человек.
На сальсу вчера не получилось сходить – Кармен позвонила и сказала, что разбила свою хорошенькую машинку, сама цела вроде, но надо проверяться в госпитале. Дорулилась без очков-то… Уж как она тогда вела по середине дороги, мне впервые так страшно стало, что была бы возможность, прямо выпрыгнула бы на ходу, но из вежливости зачем-то осталась. Теперь, наверное, муж ей купит новую машинку или (и думаю, это вернее, и этим стоит ограничиться) новые очки. Но в наших краях без машины трудно, а они живут на ферме, так что водить ей еще придется.
Сегодня Томас у нас гостит с ночевой в честь вовиного дня рождения. Погоды стоят просто умопомрачительно чудесные, мы гуляли, гуляли, и все нам было мало, но надо было ложиться спать, и потому мы зашли в дом. Делала пиццу и опять торт со свечами, в общем, программу отвела по полной. Сейчас вот спать уже сто лет как пора, а эти чертенята придушенно визжат и колотят пятками в пол прямо над головой. Придется что ли идти в воспитательных целях гладить белье в соседней спальне, иначе не уснут, а завтра еще последний день в школу перед каникулами.
Шла из парка и подумала, что я так счастлива, так счастлива, ну вот просто безотносительно чего-либо, просто потому что жизнь хороша, и весна, и колготки красивые в клеточку, и щеглы поют, и будут еще перемены в жизни, и все к лучшему, конечно. Короче, пока поют щеглы – жизнь прекрасна.