Вот ведь нахальная личность эта Элисон. Мало того, что на прошлой неделе пыталась меня прижать, что я-де строю из себя незнамо кого, отказываясь по полдня проводить в Ланкастере за четыре фунта, устроила мне почти что скандал по телефону, а теперь пытается сдержать меня в узде, сообщив, что Джон передумал учить русский, и я могу быть свободна. Между тем, пресловутый Джон имеет на руках мою книгу, по поводу которой я ему сегодня осуществила звонок по телефону и попросила прислать её обратно по почте. Этот потенциальный пересекатель России рассыпался в вежливостях и попутно сообщил мне, что планы по автопробегу не менял и приступил к занятиям с другой русской персоной. Ну, это положим, понятно – русских тут навалом, найти носителя языка в том же Ланкастере не проблема. Но какого черта Элисон сдалось бодрым голосом врать? Ужасно неприятно. И когда я такое обнаруживаю, мне больше не хочется иметь дела с человеком ва-апстче. Слава богу, я могу себе это позволить!…
Я молчу уже 21 час!!! Одолжите мне парабеллум, я немедленно желаю застрелиться, ибо не в силах жить с таким позором! А в это время в дневниках юзеры производят Действия, добавляют Сообщения в дневник, докладывают стране о победах и свершениях!… И только я одна отстаю от коллектива на Целый Двадцать Один Час.
Вообще, эта строчка Не знаете о чем написать? вверху требует доработки. Ну с какого такого ушиба головой я вдруг стану писать о фильме «Мы из будущего» или Кличко версус Ибрагимов? Всё неправильно там. Ставить надо что-то из списка интересов хозяина дневника, например: «Не знаете о чем написать? – напишите о мальчике по имени Вова или поведайте миру о дарлинге, расскажите друзьям об искусстве, только умоляю, не молчите!» и тэдэ, и тэпэ. И я тогда сразу разволнуюсь и начну колотиться о клаву всеми верхними конечностями, и рассыпать какие там у меня наскребутся перлы, и музы трепетной, и в порыве – вот как такие дела надо делать!
А то «напишите о церемонии вручения Оскара» – да нужна мне больно эта церемония вместе с дядюшкой Оскаром… Писать надо о жизни! А моя жизнь – вот она, вся в полторы строчки уместится: мальчик В., дарлинг, семья и искусство. Ну, кулинария и серьги еще (будем честны перед собой).
А вот если бы Вы были журналистом, о чем бы Вы хотели писать? И куда? И как? заранее спасибо за ответ. 
я бы хотела писать в толстый узкоспециальный журнал по Культурологии, издающийся малым тиражом, но подписку на который имеют все светила. И чтоб они мне присылали на каждую публикацию письма, орошенные слезами «Сасибо, дорогой автор, что открыли нам глаза, пешите истчо ради бога, не покидайте нас, умоляем, а то культура тут же зачахнет!». А я бы им отвечала в следующем выпуске: «Не волнуйтесь, я еще не осветила аспекты эргономики культурной парадигмы малых народов Севера, и вообще, у меня планов громадье, не забудьте обновить подписку»…
Вот собралась написать, а самой аж нехорошо. Этот коварный Эндрю сегодня приготовил соус мясной для кростини и меня накормил. Вернее, я сама легкомысленно согласилась. Перед этим Джинни покормила меня салатом, она всегда придерживается очень здорового образа жизни и на ланч ест салаты или суп-пюре. А её муж Эндрю питается исключительно мясами-колбасами и сырами-жирами. И потому Джинни в свои почти сорок легка и аккуратна, как куколка, а Эндрю имеет оклад жира на пузе, громко дышит как отец Люка Скайвокера и вообще выглядит лет на пятнадцать старше (люкова отца же). Недавно заявил, что берется за здоровье и начинает бегать. Мы даже разволновались за него, мой муж сказал, что так и удар хватить может, если человек ничего не делал и вдруг с таким огроменным животом побежал. Но всё обошлось – никуда Эндрю не бежит, он уже передумал или забыл, и по-прежнему питается мясом. Утряслось наилучшим образом…
И вот это кростини, черт его подери: мясо мелется на мясорубке, потом долго-долго томится на малом огне, туда добавляются каперсы, анчоусы (тоже пропущенные через мясорубку) и лимон. Оливковое масло еще. Ну вкусно, конечно, чего говорить. Но как поела в 11, так с тех пор ни кусочка в рот взять не могу, а только пью и пью всё. И худо делается при одной лишь мысли о еде. Сузился желудок в результате диеты-то! Не осилить теперь разносолов. Как люди страшно издеваются над собой! Причем из лучших побуждений – мне не хотелось обидеть отказом, ведь кулинария у Эндрю любимое хобби. Ничего, завтра буду питаться кленовым листочком, а может даже… может даже и начну – нет, не бегать, бегать я ненавижу! – ходить на дальние прогулки опять. К черту работу, тут организм на корню пропадает.
Как мне надоел мой дневник, вернее, вся эта песанина, просто слов нет. Заложница одного стиля. И как хоть вы всё это читаете-то, бедные? Ой, только не говорите, что это конец зимы и самокритика бушует вместе с погодой. Нет, это взгляд свысока. Скучно!!! На самом деле жизнь всё-таки поинтереснее дневниковых записей, но как-то лень писать – уже как сядешь в привычную колею, так и опять ползешь со скрипом…
Уже получила подарок. Вчера вечером муж принес коробку и сказал, чтобы я открыла в женский день. Сегодня утром отчалил на очередные несколько недель работать, а мы с мальчиком Вовой распаковали подарок, прочитали инструкцию и запустили устройство в его спальне. Это то, о чем я давно тихо мечтала – SPA для ступней. Туда можно добавлять ароматические масла, есть насадка для массажа (довольно ерундовская штука, но идея красивая) и булькает много-много пузырьков. Я и Вова расстелили на полу полотенце, сели рядышком на его кровати и стали принимать ножную ванну, а потом делать друг другу массаж ступней. Позвонил муж, я сказала «Угадай, что мы делаем?», он сказал, что на женский день же, на что я ответила, что женским объявляю весь март, начиная прямо с сегодня. Он посмеялся и сказал, что рад, что мы рады.
А всего-то и надо было, проходя по магазину, указать на коробку и строго заявить, что вот это я хочу на восьмое марта. Бедный мой англосаксонец, у них и праздника-то такого нет, а вот вынь да положь подарки и чествование.
Позвонила мне сегодня и хотела меня всяко-разно срезать, лишить уроков с Джоном и вообще прижать к ногтю за то, что я отказалась ездить в Ланкастер. А что я там забыла – полдня тратить на час работы плюс после вычета стоимости билета у меня на руках остается 4.20. Нет, я не идеалистка и знание в массы горстями кидать забесплатно не могу – не те времена у нас…
Говорит: «Так бизнес не ведется, вы нарушаете условия, я найду Джону другого учителя».
А я в это время сижу и клепки из мебели выковыриваю отверткой (а плоскогубцы полчаса искала, да не нашлись). И отвечаю ей, что ладно, что ж поделать, я понимаю, но в Ланкастер больше ни ногой, потому как у меня сейчас опять работа у Трейси началась, и терять полдня, когда можно заработать, не могу;
Она: Вы переносите уроки как вам вздумается, я выгляжу из-за вас непрофессионально,
А я: сама из-за того, что Джон перенес завтрашний урок, вынуждена была сдвинуть свои планы, но я понимаю и иду навстречу, у учеников так часто случается, да и вообще мы на то и люди, чтобы искать компромиссы.
Она: у нас был договор, что мы занимаемся в центре и нигде больше, люди в Лондон ездят по три часа, и дорогу им никто не оплачивает,
А я говорю: так они не за такими деньгами ездят, я их очень даже понимаю и ничего против не имею. И вас, дорогая Элисон, тоже понимаю, так что решайте как хотите, но я очень сожалею, а продолжать в том же духе не могу.
И тут её пыл поугас и тон сбавился, но в той же энергичной манере она переменила тактику и стала говорить, что вторую ученицу считает нужным не тревожить пока. А я что, я не против. У Элисон такая манера разговора, что она одну и ту же фразу повторяет несколько раз как аффирмацию. Конечно, в разговоре с такими вот мечтательными иностранками как я, это даже очень хороший навык, но иной раз мне кажется, то она все-таки немного не в себе.
Короче, я отвечала «да, я вас отлично понимаю и солгасна» на все её реплики, но твердо стояла на своём, а когда ей дала высказаться, то сказала, что в принципе, мы должны были обсудить гораздо это раньше, и что я не против отдавать ей часть моей платы как раньше, но проводить уроки на дому. Элисон торжественно сказала, что подумает, примет решение и поставит меня в известность.
И вот я с большим человеческим интересом жду, до чего она додумается – согласится ли на мои условия при той же плате, или победит её позиция босса.
Мы с Вовой собрались перейти дорогу и взять в библиотеке видеокассету «Гарфилд как он есть». Не успели выйти за калитку, как нас остановила соседка, старенькая леди, которая еле ходит, такая худенькая, что её еле видно, и вообще живет одна, как это тут полагается старым леди.
Неслышным голосом она что-то произнесла и поманила меня сухонькой ручкой к себе в дом. Я так удивилась, что пошла за ней как зачарованная. Идёт и шелестит что-то по-английски (естественно), а я ничего понять не могу, и вот мы с Вовой, примеряясь к её скорости, добрели за ней на кухню, а там она мне указывает на букет цветов и говорит (я буквально читаю по губам): «Это для вас». Я думала, это мне муж послал, а мы не застали доставку, пока гуляли в парке. Ан нет. Это от самой нашей соседки, за то, что когда она почти месяц назад упала и не могла открыть дверь, приехала полиция, и мы как соседи впустили их пройти через задний двор посмотреть не открыта ли дверь. Дверь не была открыта, и собственно, нашей помощи никакой и не было. А она одно что толкует мне, что ничего не перепутала и цветы мне предназначаются по праву. Более того, идёт в комнату, достает там 5 фунтов и отдает Вове. Потом берет другую купюру и вручает мне. А я, надо сказать, в таких случаях старых людей отказами не оскорбляю. Вот представьте, что вы сидели и думали как отблагодарить кого-то, (пусть даже он этого, как я считаю в моем случае, и не заслуживает) и вдруг в процессе вашего благодарения объект начинает всячески изворачиваться и отказываться «Ой, да вы что, не надо, не надо!» и пихать деньги обратно.
Нет. Я всё взяла, переспросив раза на три и убедившись, что она меня ни с кем не путает. И пригласила её на чай, и спросила какой у неё любимый десерт, и вообще обещала заходить проведывать. А она сказала, что меняет дверь и даст нам ключ от своего дома, чтобы на всякий случай. И мне всё стало понятно.
Но всё равно ужасно приятно!
А после этого я пошла и тоже купила цветок в горшочке другой нашей соседке, которой когда-то оставляла ключ для газовщика. И ей тоже было очень приятно.
И в библиотеке, и в магазинах сегодня везде стоят вазы со сладостями для посетителей, и как-то празднично и очень хорошо.
Мышцы-то отошли, и «мама уже не ходит как зомби», но чтобы написать про покорение «Подковы», понадобится много времени, а у меня его последние два дня всё не было и не было. Муж взял и опять уехал работать в столицу нашего королевства, а мы с Вовой остались проводить каникулы вдвоем как-нибудь. За два месяца мужниного непрерывного присутствия в доме я так разбаловалась, что в первую ночь после его отъезда долго не могла уснуть – холодно мне было. Уже и пижаму одела со штанами, и носки пуховые – ничего не помогает, хоть ты тресни, мёрзну и всё тут! А ночью пригрезился какой-то таинственный стук, и не было рядом со мной дорогих ученых, чтобы объяснить мне природу этого шума, и теперь я на всякий случай боюсь спать. Но выход всегда есть, вернее, если человек русский, то у него всегда найдется спасительная толика смекалки, более того, если это женщина (ну вот как я, к примеру), то она непременно при этом будет употреблять скотч.
Но скотч весь недавно вышел, перепущенный мальчиком Вовой на поделки, и я попросту перегородила изнутри входную дверь детским велосипедом. Если что, сразу буду звонить Саре-полицейской прямо на домашний номер и орать в трубку: «Спасите, убивают». Только сарин сон вряд ли будет потревожен, ибо: а) велосипед поставлен таким надежным способом, что дверь открыть просто невозможно, в) никаких грабителей нет, а всё это выдумки истеричной женщины, с) хорошо бы еще заднюю дверь перегородить вторым велосипедом, и тогда мне вообще всё трын-трава, слава богу, великов у нас предостаточно, уж об этом я заранее позаботилась…
Мы спустились с гор. В полдвенадцатого начали подъем, и в полседьмого спускались уже при свете месяца. Вова ныл всю дорогу. Ноги стерли, суставы в хлам, устали так, что у меня даже в локте(?!) какая-то мышца болит. Но мы абсолютно счастливы!!! Потому что совершили самую тяжелую и сложную прогулку в Лэйк-лэнде! Я расскажу потом, когда молочная кислота отойдет из мышц… Завтра будет самая веселая часть – последствия путешествия. И фотки выставлю. 10 миль, 16 километров, 596 калорий, согласно показаниям шагомера. Есть совсем не хочется почему-то. Закусываем яблоками и бананами. Чувства переполняют меня!!! Лучше гор могут быть только го-ооры!…
В тот день в Ланкастере мне надо было после урока как-то скоротать час до поезда. Я как истинно русская до мозга кости пошла искать библиотеку. Записалась, и библиотекарша мне сказала, что у них есть кое-какие книги на русском. Обрадованная, кинулась к полке. Да, там стояли 8-10 книжек, по всей видимости кем-то пожертвованные – детективы и современные издания чего-то популярного, что называется «пена наших дней». Я раскрыла самую приличную на вид книжку, почти единственную в твердой обложке:
«Парнишка глотнул зловонной жижи в шестой раз, и она наконец заполнила его рот, нос, горло и легкие. Утопив его, они вернулись ко второму представителю благотворительной организации, убили и его, затем убили шесть сирот, и бросили всех в выгребную яму. Наскоро перекусив, сели в машину и уехали»
(Действие, между прочим, происходит в России, потому книга и оказалась в отделе русских. Цитирую, конечно, по памяти.)
Всю дорогу до станции шла под тягостным впечатлением от увиденного, и пресловутая жижа как будто колыхалась в моих собственных горле, носу и легких, хотя мне довелось глотнуть всего разок. Ну вот почему не купить по книге Гоголя, Толстого и Достоевского?! Я бы и Преступление с Наказанием прочитала с большей радостью и оптимизмом, чем всю эту детективную муть, которую выдают за русскую литературу…