Ну-уу во-оот… Совсем другое дело! Приятно узнать о себе страшную правду. Теперь я с чувством выполняемого долга пойду на кухню, возьму там еще один кусок пирога, и буду спокойно завтракать второй раз.
Тест «Индекс массы тела»:
Миранда!
Поздравляем – вы в отличной форме! Ни грамулечки лишнего веса!
Индекс массы вашего тела = 23.5
(норма – от 19.5 до 25).
Пройти тест «Насколько идеальна ваша фигура».
полезная вещь
про тэги
ВАШ ТЕКСТ Полужирный текст
ВАШ ТЕКСТ Выделение текста курсивом
ВАШ ТЕКСТ Подчёркнутый текстВАШ ТЕКСТ Зачёркнутый текст
маленький текст <small>ВАШ ТЕКСТ</small> маленький текст
Уменьшить текст <font size=»-2″>текст</font> текст – 2
Увеличить текст+1: <font size=»+1″>текст</font> текст + 1
Увеличить текст+2: <font size=»+2″>текст</font> текст + 2
Увеличить текст+3: <font size=»+3″>текст</font> текст + 3
Увеличить текст+4: <font size=»+4″>текст</font> текст + 4
КРАСНЫЙ: <font color=»red»>текст</font> красный текст
ЖЕЛТЫЙ: <font color=»yellow»>текст</font> желтый текст
ФИОЛЕТОВЫЙ: <font color=»purple»>текст</font> фиолетовый текст
ЗЕЛЕНЫЙ: <font color=»lime»>текст</font> зеленый текст
КОРИЧНЕВЫЙ: <font color=»maroon»>текст</font> коричневый текст
ГОЛУБОЙ: <font color=»aqua»>текст</font> голубой текст
СИНИЙ: <font color=»navy»>текст</font> синий текст
ФУКСИЯ: <font color=»fuchsia»>текст</font> фуксия текст
текст по центру
<center>ВАШ ТЕКСТ</center>
текст будет для цитат.
отделен пустой строкой и отступ слева в 8 пробелов
<blockquote>ВАШ ТЕКСТ</blockquote>
текст
бегущая влево строка
<marquee>ВАШ ТЕКСТ</marquee>
бегущая влево
бегущая вправо строка
<marquee direction=»right»>ВАШ ТЕКСТ</marquee>
бегущая вправо
бегущая от края к краю строка
<marquee behavior=»alternate»>ВАШ ТЕКСТ</marquee>
бегущая от края к краю
текст с правого края
в две строчки с выравниванием справа
<div align=right>ВАШ ТЕКСТ</div>
текст с правого краю
в две строчки с выравниванием слева
<div style=»float:right;»>ВАШ ТЕКСТ</div>
Сноска сверху
ТЕКСТ<sup>сноска</sup> ТЕКСТ сноска
сноска снизу
ТЕКСТ<sub>сноска</sub> ТЕКСТ сноска
список. /жирная точка спереди/
<ul>
<li>ВАШ ТЕКСТ
</li><li>ВАШ ТЕКСТ
</li></ul>
список сформируется автоматически, если добавить
<ol>
<li> первый пункт ВАШЕГО ТЕКСТА
<li> второй пункт ВАШЕГО ТЕКСТА
</ol>
«закрепитель» текст остается таковым, каким вы его пишете
<pre>ВАШ ТЕКСТ</pre>
Я Пишу как хочу!!!
текст со всплывающей подсказкой
<acronym title=»то, что вы пишете во всплывающей подсказке»>ВАШ ТЕКСТ</acronym>
Текст со всплывающей подсказкой – наведите мышкой на это предложение, подсказка всплывет
Процитированый в отдельном блоке текст
у которого будет
небольшой отступ слева.
<blockquote>ВАШ ТЕКСТ</blockquote>
Процитированый в отдельном блоке текст
у которого будет
небольшой отступ слева.
предложение с отступом в абзаце
<p style=»text-indent: 40px»>ВАШ ТЕКСТ</p>
Привет! В этом абзаце первое предложение будет с отступом. Прямо как в книгопечати. Правда, в интернете это редкая практика.
скользящий вверх текст
<marquee direction=»up» scrollamount=»1″ scrolldelay=»0″ height=»32″>ВАШ ТЕКСТ</marquee>
скролящийся вверх
текст с полезной
информацией
или ещё какой-то ерундой
скользящий вних текст с такой же ерундой )))
<marquee direction=»down» scrollamount=»1″ scrolldelay=»0″ height=»32″>ВАШ ТЕКСТ</marquee>
или ещё какой-то ерундой
информацией
текст с полезной
скролящийся вниз
ну и еще, если например хотите дать ссылку на что-либо /к примеру ссылку на мой дневник=)/, то ставите
<b><a href=»ссылка»>ВАШ ТЕКСТ к примеру, мой дневник</a></b>
получается:
А ВЫ ЗНАЕТЕ ЧТО У ЧЕЛОВЕЧЕСТВА БЫЛО 3 ЕВЫ.
ТО ЕСТЬ ТЕПЕРЬ МОЖНО НАУЧНО РАЗДЕЛИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НА ТРИ КАСТЫ
ВЫСШУЮ СРЕДНЮЮ И НИЗШУЮ ТОЛЬКО НАУЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
непосредсвенно на ЛиРу, если у вас большой пост или много фоток в посте, можно его убрать под кат, посередине поста ставите
[more=ТЕКСТ ДЛЯ ПЕРЕХОДА]/без звездочки/, при нажатии на который, посетитель вашего дневника перейдет в ваш дневник непосредственно на пост целиком
Еще к вопросу о Посте – как это было раньше
Отрывок из замечательной книги И. Шмелева «Лето Господне», глава «Великий Пост». Здесь, в том числе, перечисляются и традиционные постные блюда русской кухни.
.
+++
«…В доме открыты форточки, и слышен плачущий и зовущий благовест — по-мни.. по-мни… Это жалостный колокол, по грешной душе плачет. Называется — постный благовест. Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи. В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и даже единственная картина, — “Красавица на пиру”, — закрыта простынею.
Преосвященный так посоветовал. Покачал головой печально и прошептал: “греховная и соблазнительная картинка!” Но отцу очень нравится — такой шик! Закрыта и печатная картинка, которую отец называет почему-то — “прянишниковская”, как старый дьячок пляшет, а старуха его метлой колотит. Эта очень понравилась преосвященному, смеялся даже. Все домашние очень строги, и в затрапезных платьях с заплатами, и мне велели надеть курточку с продранными локтями. Ковры убрали, можно теперь ловко кататься по паркетам, но только страшно, Великий Пост: раскатишься — и сломаешь ногу. От “масленицы” нигде ни крошки, чтобы и духу не было. Даже заливную осетрину отдали вчера на кухню. В буфете остались самые расхожие тарелки, с бурыми пятнышками-щербинками, — великопостные. В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, — такая прелесть. Я хватаю щепотками, — как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки,“кресты” на Крестопоклонной… мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар — лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва… А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам… а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то “коливо”! А миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а…великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками… а моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая “рязань”… а “грешники”, с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри!.. Неужели и т а м, куда все уходят из этой жизни, будет такое постное! И почему все такие скучные? Ведь все — другое, и много, так много радостного. Сегодня привезут первый лед и начнут набивать подвалы, — весь двор завалят. Поедем на “постный рынок”, где стон стоит, великий грибной рынок, где я никогда не был…»
< … >
«…Народу гуще. Несут вязки сухих грибов, баранки, мешки с горохом. Везут на салазках редьку и кислую капусту. Кремль уже позади, уже чернеет торгом, доносит гул. Черно, — до Устьинского Моста, дальше.
Горкин ставит Кривую, заматывает на тумбу вожжи. Стоят рядами лошадки, мотают торбами. Пахнет сенцом на солнышке, стоянкой. От голубков вся улица — живая, голубая. С казенных домов слетаются, сидят на санках. Под санками в канавке плывут овсинки, наерзывают льдышки. На припеке яснеют камушки. Нас уже поджидает Антон Кудрявый, совсем великан, в белом, широком полушубке.
— На руки тебя приму, а то задавят, — говорит Антон, садясь на корточки, — папашенька распорядился. Легкой же ты, как муравейчик! Возьмись за шею… Лучше всех увидишь.
Я теперь выше торга, кружится подо мной народ. Пахнет от Антона полушубком, баней и… пробками. Он напирает, и все дают дорогу; за нами Горкин. Кричат: «ты, махонький, потише! колокольне деверь!». А Антон шагает — эй, подайся!
Какой же великий торг!
Широкие плетушки на санях, — все клюква, клюква, все красное. Ссыпают в щепные короба и в ведра, тащат на головах.
— Самопервеющая клюква! Архангельская клю-кыва!..
— Клю-ква… — говорит Антон, — а по-нашему и вовсе журавиха.
И синяя морошка, и черника — на постные пироги и кисели. А вон брусника, в ней яблочки. Сколько же брусники!
— Вот он, горох, гляди… хоро-ший горох, мытый.
Розовый, желтый, в санях, мешками. Горошники — народ веселый, свои, ростовцы. У Горкина тут знакомцы. «А, наше вашим… за пуколкой?» — «Пост, надоть повеселить робят-то… Серячок почем положишь?» — «Почем почемкую — потом и потомкаешь!» — «Что больно несговорчив, боготеешь?» Горкин прикидывает в горсти, кидает в рот. — «Ссыпай три меры». Белые мешки, с зеленым, — для ветчины, на Пасху. — «В Англию торгуем… с тебя дешевше».
А вот капуста. Широкие кади на санях, кислый и вонький дух. Золотится от солнышка, сочнеет. Валят ее в ведерки и в ушаты, гребут горстями, похрустывают — не горчит ли? Мы пробуем капустку, хоть нам не надо. Огородник с Крымка сует мне беленькую кочерыжку, зимницу, — «как сахар!». Откусишь — щелкнет.
А вот и огурцами потянуло, крепким и свежим духом, укропным, хренным. Играют золотые огурцы в рассоле, пляшут. Вылавливают их ковшами, с палками укропа, с листом смородинным, с дубовым, с хренком. Антон дает мне тонкий, крепкий, с пупырками; хрустит мне в ухо, дышит огурцом.
— Весело у нас, по-стом-то? а? Как ярмонка. Значит, чтобы не грустили. Так, что ль?.. — жмет он меня под ножкой.
А вот вороха морковки — на пироги с лучком, и лук, и репа, и свекла, кроваво-сахарная, как арбуз. Кадки соленого арбуза, под капусткой поблескивает зеленой плешкой.
— Ре-дька-то, гляди, Панкратыч… чисто боровки! Хлебца с такой у-мнешь!
— И две умнешь, — смеется Горкин, забирая редьки.
А вон — соленье: антоновка, морошка, крыжовник, румяная брусничка с белью, слива в кадках… Квас всякий — хлебный, кислощейный, солодовый, бражный, давний — с имбирем…
— Сбитню кому, горячего сби-тню, угощу?..
— А сбитню хочешь? А, пропьем с тобой семитку. Ну-ка, нацеди.
Пьем сбитень, обжигает.
— По-стные блинки, с лучком! Грещ-щневые-ллуковые блинки!
Дымятся луком на дощечках, в стопках.
— Великопостные самые… сах-харные пышки, пышки!..
— Гре-шники-черепенники горря-чи. Горря-чи грешнич-ки..!
Противни киселей — ломоть копейка. Трещат баранки. Сайки, баранки, сушки… калужские, боровские, жиздринские, — сахарные, розовые, горчичные, с анисом — с тмином, с сольцой и маком… переславские бублики, витушки, подковки, жавороночки… хлеб лимонный, маковый, с шафраном, ситный весовой с изюмцем, пеклеванный…
Везде — баранка. Высоко, в бунгах. Манит с шестов на солнце, висит подборами, гроздями. Роются голуби в баранках, выклевывают серединки, склевывают мачок. Мы видим нашего Мурашу, борода в лопату, в мучной поддевке. На шее ожерелка из баранок. Высоко, в баранках, сидит его сынишка, ногой болтает.
— Во, пост-то!… — весело кричит Мураша, — пошла бараночка, семой возок гоню!
— Сби-тню, с бараночками… сбитню, угощу кого…
Ходят в хомутах-баранках, пощелкивают сушкой, потрескивают вязки. Пахнет тепло мочалой.
— Ешь, Москва, не жалко!..
А вот и медовый ряд. Пахнет церковно, воском. Малиновый, золотистый, — показывает Горкин, — этот называется печатный, энтот — стеклый, спускной… а который темный — с гречишки, а то господский светлый, липнячок-подсед. Липовки, корыта, кадки. Мы пробуем от всех сортов. На бороде Антона липко, с усов стекает, губы у меня залипли. Будочник гребет баранкой, диакон — сайкой. Пробуй, не жалко! Пахнет от Антона медом, огурцом.
Черпают черпаками, с восковиной, проливают на грязь, на шубы. А вот — варенье. А там — стопками ледяных тарелок — великопостный сахар, похожий на лед зеленый, и розовый, и красный, и лимонный. А вон, чернослив моченый, россыпи шепталы, изюмов, и мушмала, и винная ягода на вязках, и бурачки абрикоса с листиком, сахарная кунжутка, обсахаренная малинка и рябинка, синий изюм кувшинный, самонастояще постный, бруски помадки с елочками в желе, масляная халва, калужское тесто кулебякой, белевская пастила… и пряники, пряники — нет конца.
— На-тебе постную овечку, — сует мне беленький пряник Горкин.
А вот и масло. На солнце бутыли — золотые: маковое, горчишное, орешное, подсолнечное… Всхлипывают насосы, сопят-бултыхают в бочках.
Я слышу всякие имена, всякие города России. Кружится подо мной народ, кружится голова от гула. А внизу тихая белая река, крохотные лошадки, санки, ледок зеленый, черные мужики, как куколки. А за рекой, над темными садами, — солнечный туманец тонкий, в нем колокольни-тени, с крестами в искрах, — милое мое Замоскворечье.
— А вот, лесная наша говядинка, грыб пошел!
Пахнет соленым, крепким. Как знамя великого торга постного, на высоких шестах подвешены вязки сушеного белого гриба. Проходим в гомоне.
— Лопаснинские, белей снегу, чище хрусталю! Грыбной елараш, винегретные… Похлебный грыб сборный, ест протопоп соборный! Рыжики соленые-смоленые, монастырские, закусочные… Боровички можайские! Архиерейские грузди, нет сопливей!.. Лопаснинские отборные, в медовом уксусу, Дамская прихоть, с мушиную головку, на зуб неловко, мельчей мелких!..
Горы гриба сушеного, всех сортов. Стоят водопойные корыта, плавает белый гриб, темный и красношляпный, в пятак и в блюдечко. Висят на жердях стенами. Шатаются парни, завешанные вязанками, пошумливают грибами, хлопают по доскам до звона: какая сушка! Завалены грибами сани, кули, корзины…
— Теперь до Устьинского пойдет, — грыб и грыб! Грыбами весь свет завалим. Домой пора.
Кривая идет ходчей. Солнце плывет к закату, снег на реке синее, холоднее.
— Благовестят, к стоянию торопиться надо, — прислушивается Горкин, сдерживая Кривую, — в Кремлю ударили?..
Я слышу благовест, слабый, постный.
— Под горкой, у Константина-Елены. Колоколишко у них ста-ренький… ишь, как плачет!
Слышится мне призывно — по-мни… по-мни… и жалуется как будто.
Стоим на мосту, Кривая опять застряла. От Кремля благовест, вперебой, — другие колокола вступают. И с розоватой церковки, с мелкими главками на тонких шейках, у Храма Христа Спасителя, и по реке, подальше, где Малюта Скуратов жил, от Замоскворечья, — благовест: все зовут. Я оглядываюсь на Кремль: золотится Иван Великий, внизу темнее, и глухой — не его ли — колокол томительно позывает — помни!..
Кривая идет ровным, надежным ходом, и звоны плывут над нами.
Помню.»
Трудности перевода.
http://perevod.uaportal.com/ Переводит очень маленькими кусочками: максимальная длина текста – 500 символов (это всего 7-10 строк, включая пробелы)
Имена собственные выделяются красным и НЕ переводятся, и это правильно, иначе гарантировано появление Сашка Гарматного и Левка Дебелого заместо Пушкина и Толстого.
Так, все записи прикрываю опять к едреной матери, удаляю всё к …туда же, пусть стоит как стоит. Надоело. Если бы не было жалко удалить дневник, то уж непременно бы удалила, чтоб одним махом семерых убивахом. Да вот ленту по-прежнему читаю и есть кое-какие обязательства, как ни странно это звучит.
Немного погодя почищу и список.
Aлександр Блок
* * *
Есть игра: осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следить.
Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, —
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.
А другой — точно сразу поймет:
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется — и нет ничего;
Между тем — беспокойство растет.
Тем и страшен невидимый взгляд,
Что его невозможно поймать;
Чуешь ты, но не можешь понять ,
Чьи глаза за тобою следят.
Не корысть, не влюбленность, не месть;
Так — игра, как игра у детей:
И в собрании каждом людей
Эти тайные сыщики есть.
Ты и сам иногда не поймешь ,
Отчего так бывает порой ,
Что собою ты к людям придешь ,
А уйдешь от людей — не собой.
Есть дурной и хороший есть глаз,
Только лучше б ничей не следил:
Слишком много есть в каждом из нас
Неизвестных, играющих сил…
О, тоска! Через тысячу лет
Мы не сможем измерить души:
Мы услышим полет всех планет,
Громовые раскаты в тиши…
А пока — в неизвестном живем
И не ведаем сил мы своих,
И, как дети, играя с огнем,
Обжигаем себя и других…
18 декабря 1913