Вот не люблю я собачников. И собак не люблю. Тех, которые бестолковые. Считаю, что их надо или запретить, или всех взять в мешок и в море. Хорошие пусть остаются, а бестолковых – чтобы в море и в мешок. Ибо нет от них никакого житья и все нервы уже перепортили.
К примеру, пошли мы с ребеночком в парк погулять. Ну, выгулять его надо, рекомендации врачей-педиатров мы с ним соблюдаем: два часа в день минимум дитя должно находиться на свежем воздухе. Вышли, значит, кислород мы вдыхать. А в парке кроме нас только собачники – погода потому что серенькая, дети по домам сидят, то ли уже нагуляли свои два часа, то ли попросту игнорируют показания педиатров. Ну а мы только вышли, и гуляем строго по графику.
И все бы нам ничего, и даже дождик не мешает, Вова бежит вприпрыжку и песни поет, а собачникам это, видимо, не нравится. Им ихние собаки как дети, вернее, заместо детей – они их холют и лелеют, глаз от них отвести не могут и на каждую собачью штуку умиляются.
Вот одна такая собака породы немецкая овчарка бежит на нас. Очень серьезный пес, здоровая зверюга, только уши лохматые как у щенка, и нервы видимо, тоже. Увидела, что Вова мой прыгает, и сама прыгать хочет, только не с ним, а на него. Встала, стойку сделала, и рычать приготовилась, горло прочищает, тварь лохматая. А с собачкой две аглицкие дамочки, приличные с виду дамочки, рядом так идут и неспешно беседуют. Увидели, что песик их насторожился и рычит, остановились, и смотрят. Молчат и смотрят. Смотрят и молчат. Поводок собачий крутят и молча стоят. И Вова мой замер как вкопанный, стоит перед собакой и дохнуть боится.
Я это как увидела, так сразу тоже стойку сделала. «Порву, если что», думаю, «пасть всем троим», думаю я себе, а сама иду, да быстро так иду – тут зевать нельзя. Успела, конечно – ребенок-то у меня не лишний, опять же педиатры предостерегают от собачьей слюны и прочих контактов тесного свойства. Подошла, руку на плечо своему суслику положила, и на собаку строго посмотрела, говорю ей: «Отойди, дура, а то так врежу – не обрадуешься». И по английски тоже говорю: «Не балуйся, собачка, уйди от греха».
Кошелки эти английские встрепенулись, переглянулись и одна повторила для другой: «Не балуйся, собачка…», а вторая смеяться стала. А собака за нами увязалась, вернее, за Вовой бежит и понюхать его пытается. Я ей поворачиваюсь и в глаза смотрю нехорошо. Она всё поняла и отстала. А кошёлкам я даже говорить не стала – дуры они, всё равно не понимают, тут и без врача-педиатра невооруженным глазом видно.
Из всех троих собака самая умная оказалась. Но я бы все равно запинала, если что. Потому что не люблю я их, глупых таких. Или пусть её дома две эти тетки воспитывают, или нечего по паркам шляться без шлейки. Не своего же ребенка мне на поводок брать, в самом деле?