Мы были в цирке! В Lawry-центре, на обычной концертной сцене было настоящее цирковое представление! Мы сидели в восьмом ряду и хлопая, отбили себе все ладоши!
Понравились все: акробаты, девушка с обручами, эквилибристы, жонглеры и силач. Зверей не привезли, наверное места не было или таможня не пропустила, а жаль. Зато было много клоунов. Я их не люблю, но все равно смеялась – ведь это ж напоминание о детстве, именно такими они и были в цирке двадцать лет назад: глупые шутки, пинки и много крика, но все равно смешно, в цирке не смеются только «аристократы и дегенераты», и то потому, что они туда не ходят.
Здесь в цирк дегенераты ходят, они в Англии вообще везде ходят и «культурно просвещаются», привозят их на колясках, они смотрят зрелище, немузыкально мычат и пугают своим видом непривычных русских женщин с детьми. И инвалиды ходят, с костылями и гипсами, и дети молочного возраста – жизнь кипит, все тут всем рады и никто никого деликатно не замечает, если тебе этого не хочется, но легко вступают в разговор, чтобы поделиться впечатлениями, и очень дружелюбны. Это я что-то вспомнила, сравнивая, как в моем детстве после представления, отсмеявшись и отулыбавшись, люди бегом бежали в гардероб и нещадно там пихались локтями, озираясь по-волчьи.
Не знаю, стоит ли сравнивать, ведь это было сто лет назад, просто я пытаюсь посмотреть на «нас» чужими глазами – читаю книгу Франсуа Каванна про француза, влюбившегося в украинку, с которой они работали вместе на заводе в немецком плену, после освобождения Германии русскими войсками они потеряли друг друга, как водится, и он остался с разбитым сердцем, учит русский язык, чтобы заполнить будни… Он пишет в книге о русских, что у них есть «ощущение племени», особый запах и коллективность, «а как они поют!… когда сто голосов спонтанно сливаются хором, начиная петь во время работы» – читала и думала, что такого уже нет, впору самой грустить о «племени».
Вообще чтобы погрустить, повод всегда найдется. А радоваться и подавно можно еще большему. В цирке все смотрят на сцену, никто на тебя не глядит, можно делать то, чего душа просит, и я расслабилась – открывала рот от удивления и хлопала как сумасшедшая, удивлялась трюкам, которые с детства помню, и все равно каждый раз пробирает. Да что уж говорить, если даже Вовке понравилось, а он кроме Биониклов своих вообще ничему не удивляется, строгий обычно сидит, а тут приговаривал «Вау!» и «О, мам, вот это круто!». Жалко очень, что папа наш в командировке, ему бы тоже всё понравилось, и силач наверняка больше всего.
Вообще, с цирком этим у нас небольшая смешная история. Мы ходили по Лаури-центру, делали шоппинг, я увидела афишу и подумала вслух: «А ведь они, наверное, вот так же ходят здесь по магазинам и разговаривают между собой». Мне всегда было интересно увидеть цирковых артистов в обычной жизни, они ведь такие необычные люди. Но муж понял это несколько превратно и поинтересовался, чем же меня так привлекают циркачи. Не иначе, как я собираюсь удрать с жонглером или акробатом. Я сильно смеялась. А он еще долго надо мной подтрунивал.
А вот и зря. Если бы он посмотрел это представление вместе с нами, то его беспокойство могло бы разрешиться только тем фактом, что завтра цирк уезжает, потому что мужчины-артисты были весьма и весьма колоритны. А вот вид женщин меня очень успокоил – они плотные и совсем не тонкостанные, с виду обычные крепкие тела, но такие гибкие! (у некоторых акробаток плечи, правда, ужасно широкие и руки плотные, несколько некрасиво). И мне даже стало стыдно, что я сегодня поленилась и пропустила свою утреннюю зарядку.
Кстати, ее последнее время почему-то ужасно тяжело делать, весна что ли влияет. Весна на всё влияет, на цветы в парке, которые повылазили на газонах, такие тоненькие стебелечки с белым колокольчиком, я раньше думала, что их только на открытках рисуют, ан нет, они настоящие и мотают на ветру своими белесыми венчиками отчаянно, но ничего у них не отваливается и не примерзает по ночам, каждое утро исправно открываются солнышку и цветут.